Родословные [СИ] - Григорий Ярцев

– Для чего?

– Ну… – протянула ИССИ, и изобразить размышление у нее получилось вполне естественно, хотя в действительности, пауза в разговоре была вынужденной мерой, позволявшей ей создавать иллюзию живого общения, – у меня тоже есть слабости, капризы и потом, мне ведь нужно как-то развлекаться. Ах, и вот еще – умрешь, я, наверное, настою на получении твоего мозга. Меня всегда лишали исследовать возможности человеческого, – с сожалением признался синтезированный голос.

– Да? Почему?

– По мнению Мстислава, от большинства из них я не подчерпну для себя ничего нового. Их жизненный цикл слишком не продолжителен и им не хватает времени вобрать в себя достаточно информации и знаний.

– А Интернет ты не пробовала?

– Разумеется, хотя мои знания опережают человечество на многие поколения, я слежу за ним постоянно. И Гавриил, – голос ее стал тише, будто бы она собиралась открыть ему страшную тайну, – мне кажется, человечество становится на новую ступень духовного развития.

– Да? И с чего ты так решила?

– Видео по просмотру котиков вот-вот перегонят видео порнографического характера. Они уже стали популярнее.

Гавриил никогда особо не смотрел подобных видеороликов, но прекрасно понимал, о чем конкретно идет речь и потому просто не мог заставить себя промолчать:

– Уверен, потом появятся порно с котиками, и баланс будет восстановлен. Не переживай, – заверил ее Гавриил.

– Твой мозг будет чудесным пополнением, – призналась ИССИ, кажется, даже искренне.

Уже через несколько часов Гавриил был уверен в том, что они благополучно добрались до аэропорта. И хотя сквозь закрытый гроб Гавриил не мог ничего видеть, другие чувства позволяли ему почти с феноменальной точностью воссоздавать картину всего, происходящего вокруг. Эти чувства, звуки, запахи вдруг обрели совершенно иной окрас, стали ярче, точнее, живее, будто бы сейчас Гавриил увидел их в истинном свете, и ему крайне не хотелось со всем этим расставаться. К слову, он был крайне не в восторге от этой Вселенской несправедливости: столько тысячелетий у Виктора все работало как по часам, но стоило Гавриилу появиться, вкусить прелестей бессмертия и новых, ни с чем несравнимых ощущений, как все вдруг полетело к чертям; потеря одной из капсул Предка, смерть Хранителей, тотальное уничтожение серафимов, что впрочем, ему понравилось, да и само его происхождение, оставляющее одни вопросы, бесконечно множащиеся у него в голове.

Оказавшись уже где-то на этапе погрузки, Гавриил, напрягая слух, вслушивался в голоса людей, звуки тысяч шагов, они успокаивали его. Если эти часы были последними в его жизни, он вполне объяснимо хотел сполна насладиться каждой имеющейся у него секундой. Гавриил лежал в гробу совершенно неподвижно, кажется, сейчас он начал понимать слова Мстислава о мозге, управляющем всем телом. Гавриил четко задался целью, и тело его в безукоризненном послушании было совершенно недвижимым, точно мертвым.

Еще до того как попасть внутрь самолета, Гавриил не обрадовался тому, как работники аэропорта относятся к усопшим. Несколько раз его гроб небрежно бросали, пока, наконец, не уложили в грузовой отсек самолета. Уверенный в том, что организм не позволит ему уснуть, он продолжал слушать окружение. Сейчас это было его единственным развлечением, он не мог нарадоваться тому, как его мозг, опираясь на одни лишь звуки и запахи, воссоздает картину происходящего вокруг. Гавриил будто находился в центре театральной постановки, и люди – тысячи актеров в ней, прощаясь, провожая его в последний путь, давали ему увлекательное и незабываемое представление под названием "Повседневность". Результатом одного из "услышанного" стала и радость за Лидию, которой, видимо из-за преклонного возраста и внешности "божий одуванчик", уже в салоне предложили пересесть в первый класс. А может, дело было не в ее возрасте и не во внешности вовсе, а просто, потому что об этом заранее позаботился Виктор. Гавриил слышал перелистывание страниц, чье-то сопение, даже разговор одного из членов экипажа о жене, которая, по его мнению, изменяет ему с пилотом. Удивительно насколько люди оказались однотипными и схожими в своих проблемах. Даже один из погрузчиков, несший гроб Гавриила внутрь самолета жаловался на постоянные боли в спине. Забавно, но и Гавриила, еще до всей этой истории, начинали беспокоить те же проблемы, а сейчас, сейчас он считал все это незначительным, совершенно неуместным, эти несущественные проблемы вызывали лишь легкую ухмылку на его лице. Уже очень скоро, мысли о настоящем, сменились фантазиями о будущем: что с ним приключится, или свидетелем чего ему удастся стать, проживи он еще сотню лет? А может тысячу? Его совершенно не заботило то, что он находился на волосок от смерти. По какой-то причине все его мысли были буквально оторваны от Земли. Гавриил мог думать лишь о том, застанет ли он летающие машины, или станет ли когда-нибудь возможным долететь до другой планеты так же просто как сходить, например, в магазин.

– Размышляешь о будущем? – вдруг в ушах Гавриила, среди многих других, отчетливо раздался знакомый голос Лидии, за которым слышалась явная, свойственная ей умиротворенная улыбка, – Это хорошо.

– Ты здесь? – в неподдельном удивлении, в голос поинтересовался Гавриил.

– Я не могу слышать тебя, Гавриил, – продолжила уже подуставшим голосом Лидия, по всей видимости, процедуры аэропорта отняли у нее немало сил. – У меня нет такого обостренного слуха как у Бессмертных, но предполагая твой вопрос, отвечу – нет, меня здесь нет. Ты можешь меня слышать, а я тебя нет. Так что послушай очень внимательно, – и Гавриил, кивнув невидимому голосу, сосредоточился исключительно на нем, с легкостью отбросив все лишние, мешающие звуки, – если проживешь достаточно долго и представится шанс оказаться лицом к лицу с Сусаноо, не позволяй ему заговорить, слышишь? Если он заговорит, считай, ты проиграл и уже мертв. Он очень хитер, Гавриил и хитрость его соизмерима лишь с его коварством. Нет-нет, что вы? – вдруг куда-то переключилась Лидия, видимо, отвлеклась на неожиданно появившуюся стюардессу, – Я иногда разговариваю сама с собой. Это старческий маразм, неустанно берет надо мною верх, – в притворном сожалении призналась Лидия и немного позже, покончив с обменом любезностями, продолжила: – Гавриил, если хочешь выжить, то бей первым во что бы ты ни стало. Всегда. А теперь извини, – явно прикрывая зевок, добавила она, – я сильно утомилась, а полет будет долгим.

С "отключением" Лидии Гавриил задумался о том, как он будет сражаться с Сусаноо, которого и в глаза-то прежде не видел. Он терзал себя вопросом о том, почему его лишили всевозможных технических новшеств Бессмертных, например, той брони, что он носил прежде. Осталось лишь его фиктримаго, которое хоть и было довольно эластичным, но в тоже время, не уступало в своей прочности ни одному материалу, известному человечеству. Впрочем, ответ на вопрос довольно быстро пришел к нему сам. Гавриил быстро сообразил, что он, облаченный в двухсоткилограммовую броню, вызовет массу удивлений, находясь в хиленьком, черном гробу, а работник аэропорта, недавно жаловавшийся на боли в спине, наверняка бы надорвал ее, в попытках занеси гроб в грузовой отсек.

"Виктор все-таки весьма умен", – заключил Гавриил.

Отправить его, неопытного, точно пушечное мясо, на разведку для прощупывания возможностей Сусаноо – весьма тонкий ход. "Вот только зачем я согласился?" – думал Гавриил, "Был ли у меня выбор?". И вправду, Виктор итак был волен лишить его жизни еще в момент их первой встречи, хотя и принял в расчет возможность того, что Сусаноо не станет уничтожать собственное творение. Однако Виктор решил поступить иначе – помиловал Гавриила и за эти несколько дней своей новой жизни, а также знаний им полученных, он по какой-то неведомой для себя самого причине был очень благодарен Виктору. Более всего Гавриила расстраивала не освоенная им скорость. Он так и не понял, как вытаскивать из колоды своего мозга карты способностей. В полной мере владея своими навыками, Гавриил наверняка бы без труда одолел всех, с кем ему предстояло столкнуться в стране восходящего солнца. Жаль только, пространства для тренировки было крайне недостаточно. Хотя мысль о том, что можно вылезти из гроба и воспользоваться грузовым отсеком как импровизированной тренировочной площадкой все-таки проскальзывала, но соблазну Гавриил не поддался, ведь это замкнутое пространство на высоте многих тысяч километров было далеко не лучшим местом для испытаний своих неконтролируемых навыков.

В неудачных попытках осознания собственных сил и возможностей, Гавриил провел весь полет до Японии, красот и ярких красок которой, к своему сожалению, хоть и не увидел, но зато в полной мере ощутил и представил, благодаря остальным, почти доходившим до сверхъестественного уровня, органам чувств.